Шпионские игры и страсти. Агенство Эйбиси в Москве 61-66гг

 

Жили-были полвека тому назад на самом переднем крае времён холодной войны Советского Союза с Американскими штатами во вновь созданном представительстве Эйбиси в Москве журналисты Сэм Джеффи и заезжавший в рабочей поездке с Де Голлем Джон Ролфсон. Вьетнамская война была в разгаре.

Опасная профессия – журналист. Требует профессионализма, связей, ума и большой сноровки. Коллеги смежники подпирают, а новостные заголовки на следующий день каждый должен первым донести и не ошибиться. Как сапёр на минном поле. Попробуй польстись на дезу, которую тебе подкинут будто невзначай из противного стана русской агентуры. Тогда конец – выгонят из профессии свои, да ещё и оболгут – кому ты служил и за сколько. Это судьба Сэма Джеффи. В январе 65го из Вашингтона пришло  в русские СМИ сообщение о новых готовящихся после отставки Хрущёва заменах в правительстве. Это была деза – она стала решающей в увольнении Сэма.

По прошествии 50 лет в эру компьютеров о нём остались три статьи  аналогичного содержания – рассказ о его мытарствах потери работы в АВС и 15летней тяжбы в самых высоких инстанциях США за реабилитацию своего имени. ФБР и ЦРУ прямо не обвиняло его в шпионаже в пользу русской разведки, но из профессии его вычеркнули и умер он от рака лёгких 8 февраля 85го года, добившись правды – не был он оплачиваемым агентом КГБ. НЕ БЫЛ.Ему было 55.

В документах ничего не нарыли. Вроде был Джеффи упомянут в списках русского перебежчика, но секретность с этих бумаг не снята. А всё остальное – инсинуации.

ФБР и ЦРУ  повинились, а карьера и жизнь  журналиста были сломаны.
Отважно бился 15 лет. Хотел оставить своё имя и своих потомков(сын Давид и  три дочери) незапятнанными. Я Сэму верю. А ранее по другому поводу (личная история с оператором АВС Бородяевым Ю.Ф.) написала по слухам, что Джеффи был агентом ФБР и ЦРУ. Вот теперь исправляю.

Осенью 61года, я переводчица Интуриста 23х лет, встретилась на общей площадке г-цы Метрополь, где размещался АВС, с Юрием Фёдоровичем Бородяевым - 40летним красавцем оператором, с которым познакомилась двумя годами раньше – стюардесса везла Афганскую правительственную делегацию из Москвы в Ленинград. Были опасения не ввязываться в роман с женатым мужчиной вдвое старше (упаси, Господь!) – судьба меня переиграла. Роли были расписаны, как на шахматной доске. Но в этом испытании меня не сломали. А вот мужчинам –Юре и Сэму достались  через три-четыре года и шах и мат.

На фотографии, оставшейся в моём архиве, сидят слева направо –Ю.Ф Бородяев, серьёзная милая новозеландочка Джун Георгесон, ставшая только что мадам Джеффи , Нина Хрущёва  в центре, у которой берут интервью, рядом с ней две дамы-  переводчица и звукооператор,  и крайний справа Сэм Джеффи.Крайний слева -Юрий Бородяев.

Сэму в 61-64м чуть за тридцать(род.29-30г).Путь наверх проделан стремительный.

Известен его дядя, тоже Сэм Джеффи, популярный комик,  имевший пробел в биографии – его  несколько лет не допускали к экрану, обвинив в сочувствии коммунистам(чёрные списки 50х). Племянник поучился в двух престижных университетах, потом был призван в морскую пехоту и попал на войну с Кореей, там отличился как военный журналист. Затем 6 лет работал в ООН в агенстве Сибиэс , писал статьи для журнала Лайф. А в Москву приехал  от Эйбиси во вновь открывшийся корпункт.

Юра меня водил за собой в качестве ассистентки на все съёмки. Это была его несусветная блажь(но тут его подстраховал Эд Стивенс), а моя роль  - бабочки над пропастью лжи - лично Бородяева и игры двух разведок в информационной войне. Понимала ли я это  - вряд ли, но почему-то меня не трогали , держали на выпасе(КГБ), чтобы зажарить и съесть.

62й-63й годы – Сэм освещает все события мирового масштаба, а мы с Юрой в любовь погрузились – мне деваться некуда, живу у родственников в подмосковном бараке, а он отец семейства, его  мать истерит, жена выслеживает и делает обыски в моё отсутствие на съёмной комнате. Два года в самом эпицентре дипломатических приёмов, отпусков, домашних радостей и светских раутов, затем отчаянные попытки порвать эту связь и освободиться от путаника, скандалиста, впившегося в молодую красивую девушку с последней страстью.Я страдала,но держалась с достоинством..      

Новый 64й год отмечали вместе , его путаника решимость - красиво расстаёмся – он торжественно обещает семье прекратить мучить их и после 2х лет вернуться окончательно.

С болью я его выпроводила. Нет больше сил. А через три месяца под наши дни рождения он уже обезумел - подарки приносит, уносит, пьёт, скандалит, пишет клятвенные письма и телеграммы, которые я отправляю жене вместе с его подарком - золотыми часиками.

Судьба-режиссёр, которая вписала нас в эту историю, клонила сюжет к концу.

Ю.Ф. получил при назначении в должность оператора Эйбиси аккредитацию, вровень с  Виктором Луи, “заключившим договор с самим Сатаной”(высказывание Мэлора Стуруа). У Луя коллекция автомобилей лучших марок, редкие иконы, жена англичанка Дженнифер и дача в Баковке. Работает на КГБ в полную мощь на ниве информационных войн, гнобя Сахарова, Солженицына, публикуя откровения Хрущёва, передав  на Запад        сокращённый вариант книги Светланы Аллилуевой “Двадцать писем к Другу”. КГБ щедро  с ним расплачивается автомобилями лучших западных марок.

А вот 45 летний  кинооператор Бородяев – ему достались другие карты. Семья в 1962 году:престарелые родители живут отдельно, жена врач-рентгенолог Сафотиева Кира Александровна 40 лет, сын 15 летний Рома и дочь Катя 2х лет -живут в двух комнатках в старом кирпичном доме на Люсиновской. Ю.Ф. фронтовик, закончил операторский ф-т ВГИКа в 49м.Был в рабочей командировке в Румынии. Там не без приключений, в смысле погулять, –звонили ему с коллегой оттуда на работу девушки. Почему  начальство рекомендовало его в дипкорпус – не знаю. Немного говорил по-английски. Он почти ничего о себе не рассказывал и не показывал фото. Будто прятался. И одновременно лез со мной всем на глаза.  14 июня 63го дал в газете объявление о разводе.Продолжал мучить семью и меня перебежками, враньём.

От сотрудничества с КГБ уклонился,  я мол только оператор. И на удивление наблюдавших  за ним и “всей мировой общественности” роман  со мной затеял  при живой жене. Беспартийный, думает, будто ему всё можно. А на Западе моральные  прописи  ещё более строгие.

  А по аккредитации ему можно купить через дипкорпус  автомобиль. И мы(как поют сейчас –поющие в терновнике, мы просто лишь любовники), покупаем у ливанского посла за 1700 рублей роскошный Бьюик(54го года) с голубой внутренней отделкой, типа правительственного Зила.

 Ты мне подарила машину- сказал  вскоре потерявший всё  Бородяев. Деньги собрали  с трудом – Юра продал свою кинокамеру, фотоаппарат Эдмунда Стивенса, сказав, что потерял(моя идея, тот наживался, перепродавая его фото), а потому смолчал, другой роскошный Ролик служба АВС ему возместила с моей подачи, я заложила в ломбард свои вещи..

 Ну и сколько у него Бьюик продержался ? С сентября 62го по 9 мая 63го, когда ДПС отобрало права на год у выпившего фронтовика. В холодном гараже машина стала портиться, требовать ремонта и запчастей.В 64м Продана! Езди дядя на Москвиче. Да, кстати, и работа в АВС подошла к пересменке корреспондентов. Приехал Джорж Уотсон.(В 66м я через Ролфсона с ним познакомилась, но его не помню –была захвачена чувством к Джону).

 Списали Бородяева 65м на телевидение. О его смерти узнала через 20 лет случайно- у подруги был его телефон. Жил он по адресу Шаболовка, 32. Умер в феврале 84го. (19.2.17- 23февр.84) Ему было 67 лет.В те же 60е умерли его родители, развёлся с семьёй, перепрописался в квартиру родителей, женился на немолодой сотруднице тв Людмиле с сыном. Возил её в отпуск по тем уголкам Пицунды и Крыма, где был со мною счастлив. Написан мной при воспоминании о Ю.Ф.гротескный текст-пародия “Русский Голливуд”, ранее в 2003м стихи “Посещение”, а также двухчастный рассказ о Викторе Луи и Юрии Бородяеве “Полёт бабочки над пропастью лжи” –опубликованы на моём сайте моя и его фотография той поры.В моём архиве сохранилась фотография Ю.Ф. и Сэма Джеффи во время интервью у Нины Хрущёвой начала 60х.

 Общаясь в этой корреспондентской среде, я знала, как трудно доставать новостной материал, с какими  муками они добывают каналы выхода на радио, какие препоны им ставят власти, стараясь редактировать плохие новости под хорошие. А назавтра надо выйти из общей стаи на опережение. Могли ли быть у Джеффи попутные, не привязанные к письменным, контакты - ты мне подскажешь, я тебе… работая при ООН в Сибиэс, Сэм регулярно держал ФБР и ЦРУ в курсе  своих контактов с русской делегацией. И секретные службы США были им довольны. А потом эта связь не возобновилась и появились подозрения – а не работает ли Джеффи на другую разведку? Было ли упоминание его имени в докладной перебежчика? Не докопались. Вот в чём загвоздка -  с этого материала секретность   не снята. Остросюжетный фильм.

 Как всё серьёзно выглядело –Джун Георгесон, в замужестве Джеффи, с которой он познакомился в Москве(она  в семье дипломатов с детьми помогала, практически прислуга, но именно Джун  потом мужа безработного и всю семью  кормила, открыв магазинчик цветов), вскоре мать его двух дочек, Сэм, опережавший других “коней” на скачках на полголовы. Сёма Иоффе – семейство укоренившееся и в России и в США в науке в основном. Дядя, говорите, коммунистам сочувствовал?

 Мне Сэм симпатизировал, просил давать ему  уроки английского, говорил, что очень одинок. Но рядом Бородяев волчком вертелся, слова нам не давал сказать, твердил о серьёзных намерениях на мне жениться. Но был настолько смешон порой – ну просто обалдел, дорвался до девушки у всех на виду. Цирк, и только. Сэм ретировался, человек он воспитанный.  Из поездки привёз пальто Ю.Ф. А деньги за  покупку выплатила девушка, что вызывала  восхищение обоих.

 Сохранилась квитанция № 12848 от 14 июня 1963 года об оплате  в газете «Московская правда» объявления  о разводе Бородяева Юрия Фёдоровича 1917г.р.с Сафотиевой Кирой Александровной1922 г.р.). Оплачено 40 рублей. Когда он в действительности развёлся, не интересно.Умер в феврале 84го.Узнала по подсказке интуиции осенью 84го –вдове позвонила  моя подруга. В 2006м написались стихи о человеке с двумя половинками лица –от этой двойственности  остались его записки – пылкие объснения, клятвы и гадкие подозрения в измене в порыве пьяного бреда.

 Шёл 1964й високосный год. Длилась годовая осада ополоумевшего оператора в попытке вернуться к прежним схемам – мучить семью, родителей, девушку. И летели его подарки и телеграммы прямиком в семью, к благоверной. А в октябре я уехала в отпуск –  дом отдыха был вблизи правительственной виллы Хрущёва. Там мы узнали о снятии Никиты Сергеевича. Через полвека я узнаю, что одним из первых, сообщившим об этом перевороте, был Сэм Джеффи.  И вслед другая деза. Вот тут подозрения в том, что у него был в русской разведке свой источник, обрели почву.

 Вырвался, первым сообщил, и себя засветил. Но это домыслы, без доказательств. Решают, что срок подошёл прислать другого на его место. И направляют Сэма в Гонконг, потом он ведёт репортажи из Вьетнама, война в разгаре. Отмечен премиями на работе. Возвращают его в Вашингтон в 69м и увольняют из АВС окончательно.. Навсегда, до самой смерти, лишив работы в серьёзных новостных агенствах. Ведя борьбу за свою реабилитацию, Джеффи работает изредка на местном радио раз в неделю, в пригороде Вашингтона.

 Семью содержала жена, прикупив магазинчик по продаже цветов. Похоронили реабилитированного в местечке под Вашингтоном, где скромно проживала его семья. Кем стали три дочери и сын Давид, о репутации которых он так  беспокоился? Как говорится – всё будет забыто, или равнодушно прощено. 4.6.16   Людмила Корина

 

Рассказ снегурочки

Под Новый год осталась одна.Впрочем, что же этот праздник самый-самый  кому-то дарить ?Нарядилась снегурочкой , буквально- в белую шубку и красные сапожки, и платиновый паричок.И всё это надето на безмятежное состояние покоя, доверчивости. Глазки чёрные, лицо молодое, и всё вместе - снегурочкино, из сказки.В свой праздник одна-одинёшенька.

Не пекла,не покупала, не ждала гостей и не шла в гости, и никто не звал.

Пришла в Националь,а вокруг смотрят и говорят - какая вы..славная, поди, счастливая. Красивая.

Сидит, ходит, слоняется, посматривает, наталкивается и - заметил, симпатичный, на Роя Файбиша похожий, нет - красивее, одетый в рождественский наряд её воображения, кто-то - незнакомец, не подошедший, не решившийся, унесённый рождественским снегом, или прежним обещанием кому-то, а может - робостью своей, потому что нельзя же было не подойти, и не подходить же ей к нему и сказать : не меня ли вы ждёте, всю жизнь ждали...

Но ничего не хотелось переставлять в этой сказке.Неподалеку в кафе напротив Художественного театра днём сидят  -закусывают и выпивают, встречают праздник за столиком справа - военный(порезал сосиски и хлеба ждёт, непроизвольно сжал ладони в кулаки, напрягся, ищет глазами ту, что хлеб носит...взял бы кусочек у соседа, нет...появилась, выразительно ей так говорит :хлеба принесите...исчезла, принесла три кусочка, и стал он есть те давно остывшие  порезанные  сосиски).Да ...выправка, дисциплина, самоконтроль.

А напротив, слева - ещё заказали, и стало слышно, что говорят сумбурно двое подвыпивших.И разговор - в нём и скорбь по необретённым званиям, и ску-у-ка.Но вот они заметили её,прекрасную блондинку в бирюзовом наряде, и предлагают с ними выпить.Как свернул их прежний разговор, ведь себя они за своими голосам  не слышали.Оказалось - журналисты.

”Поехать бы в Тулу”,- сказал один,-”и выпить со случайным спутником под Новый год, а лучше с дворником дядькой Никифором,чем все эти наши сходки (я приглашён в четыре места), где всех я знаю, и жён их знаю, и что скажут - будут желать этого самого...счастья и успеха”.”А не лучше ли пойти на вечер старинной органной музыки - Андрей Волконский и камерный оркестр”,- продоложил второй.Снегурочка позавтракала, рюмку с ними выпила, ей дальше идти.”Не убегайте”-просят двое.Упорхнула.

Где же теперь второй троллейбус останавливается ?Задумалась  или проговорила.

”Я вам всё объясню”,- выступает перед ней студент по виду,с книгами, в тужурке не по сезону.”Идите за мной” приказывает и , объясняя, ведёт по Герцена, мимо консерватории, где сегодня старинная музыка, деликатно интересуясь, предлагая, а что если до Новогоднего стола послушать эту музыку ?Снегурочка  входит с ним в зал, где публика сегодня самая-самая избранная,и сделала она  свой выбор не в пользу приевшихся пожеланий и лиц,- старички с бородками, девицы абонементных концертов,две  дамы молодящиеся в бархатных платьях и пряжками-бантами в модных взбитых причёсках, и много ещё симпатичной публики.

На сцену вышел высокий молодой мужчина и поклонился.Ему захлопали.”Вот и князь”,- сказал студент Серёжа.Он уже поведал девушке про своё житие-бытие подпольного кинокритика, подсылающего в журналы со своими статьями аппетитных девчёнок, под видом молодых талантов, с намерением, всегда удающимся, сыграть на сидячем образе жизни издательских клерков.Когда он снял тужурку у гардероба, то предстал  в помятой непраздничной одежде, лицо уставшего постаревшего юноши. “Андрей”,- сообщил он спутнице,-“достопримечательность Москвы - Царь-колокол, царь -пушка и князь Андрей Волконский.Вы видите его руки ?” И продолжал, с трудом найдя два места :”Не рассчитал, сегодня по контрамарке хороших мест не найти.Все пришли, ведь это Волконский”.

Кончился концерт, Снегурочка ускользает дальше.А дальше - площадь Красная.Туда едет в троллейбусе группка школьников, не москвичей.На освещённой площади народ собрался, но свободно.Молодые супруги-англичане  с микрофоном ведут запись для себя. Вдоль трибун первого ряда  компания открывают бутылку водки, и закусить принесли.У стоящего рядом юноши слышно в приёмнике потрескивание - настроился на бой часов Спасской башни.Рядом и вокруг девушку  окликают -“снегурочка,снегурочка”.

 Вышел сменный караул, медленно приближаясь к Мавзолею, сияя улыбками, должно быть не по уставу.Захлопали пробки шампанского, первый раз ударили часы , но не на башне, а в транзисторе юноши (надувают- удивился он добродушно) и следом - на Спасской. Погалдели, радостно пошумели и пошли домой,  кто куда, собравшиеся в этот час на площадь. И с ними Снегурочка.Идёт и поёт “здесь хорошо, здесь тишина, здесь только Бог да я”.У подъезда своего дома её обогнала ватага ребят с гитарой. День старого года встретился с днём нового.

Год надежд,65й, сбудься !

Заявка на Архангельское. Иосиф Прекрасный

В трубке голос баритональный, артикулирующий.Появился в дверях бюро обслуживания Националя высокий, назвался - Файн! Звучит как самооценка –Прекрасный! Я подняла палец - Иду! В машине  запахло тонким лосьоном. Молчим. Отстранён, полон достоинства. Чуть помедлив, снял шляпу. Немного крапинок яркой седины в чёрных волосах на висках короткой стрижки. В нашем молчании накапливаются фразы, нить разговора.. Подходим к музею, он пробует помочь мне пройти по скользкому льду. Быстро обходим холодные залы. Спрашиваю- Хотите пройтись по парку? –Если вы не против, у вас мелкие туфли.

Вид парка со стороны дворца–он не может оставить человека равнодушным. До стоянки машины 500 метров. Милицейская машина просит нас сойти с шоссе и перейти на тропинку. В такой безлюдности!. Файн идёт справа, ему так удобнее. Заботливо: Осторожнее, дорогая!

Длится нить разговора в перебивке молчания. 3 сына, богат,  главный редактор журнала группы Мак Гроу Хилл. Общие знакомые: Шапиро, Сэм Джеффи. Спрашивает о Джун: Она -хорошенькая? Отвечаю не сразу –В ней есть очарование.

Позвонили Шапиро и заехали за билетами на встречу с космонавтами.

Разговор в машине: Почему браки кинозвёзд недолговечны? Он: Надо быть готовым отдавать, т.е.любить, они не умеют, в своём нарциссизме, заняты только собой. Спрашиваю: Как там Ким Новак? Взгляд в мою сторону – вы на неё похожи. Ким замужем. Джонсон, бизнесмен. Муж Элизабет Тейлор  сильная личность, они явно любят друг друга(Бёртон).

Джентльмен на высоте – в воздухе запах дорогого лосьона, рубашка заколота золотой булавкой, держится с достоинством, аристократичен. Обедаем в “Арагви”.

Мои глаза оттеняет тёмная норка в повязке вокруг головы, голос мягкий грудной, созвучен его баритональному. И вдруг вкрапливается в разговор мой лёгкий смех. Ему это нравится. Мы в игре, как два партнёра высокого класса.

В вестибюле оплачивает счёт, идёт проводить меня к двери. Спокойно подаю руку. Спрашивает: вы на вечеринке в 6 будете? – Нет, я не вхожу в этот круг. Протягивает мне сувенир, как это принято у них для гида –что-то из косметики. Неожиданно. Благодарю, смутившись. –Приезжайте в Россию… Я выхожу из этой тонкой игры, исчезаю в уличном потоке. 27 марта 65го.

Моей любви перебирая даты…
                 

Ждём приезда  корреспондентов, сопровождающих ДеГолля. Едем их встречать-переводчицы с французского и я –буду работать с англо-американской группой.

Идут. Много. Машина Сэма Джеффи отъехала и увезла кого-то.

На  утро солнечное воскресение. Тепло. Я в открытом платье с розочками. На теле ровный мягкий загар. Вести экскурсию по Кремлю не хочется.

Журналисты выходят из подъезда Метрополя неорганизованной ватагой.Увидела двух  итальянцев, с которыми знакома и решила держаться их.


Но в очереди в Мавзолей слышу американскую речь. Спрашиваю Романи – мне с американцами работать, представьте их. Называет несколько имён и ещё в списке…Джон Ролфсон. Кто-то слышит своё имя, он идёт близко и с тех пор держится рядом. Высокий.Волосы цвета ревеня.  Я заговариваю с ним, переходя с языка на язык, но больше по-итальянски.

После обеда  заглядываю в ресторан. Сидят за столиком трое-высокий и двое незнакомых.Приглашаю: Поедемте с нами смотреть город. Ухожу и ещё раз: Вас искушает моё предложение?. –Меня больше вы искушаете, - звучит неожиданно в ответ.

Ролфсон не едет. Москву я показываю ему одному в последний день.

В автобусе только пять человек. В душе прорастают услышанные слова.

Потом в вестибюле вижу ту троицу. Высокий идёт ко мне: Вы освободились? Идёмте пить кофе. –Хорошо, я приду.

Приглашает на американский балет.-Жаль, что не смогу переодеться. Живу далеко. – А на машине нельзя?- Нет, живу далековато ( и уже 6й год в том же бараке).

Знакомимся – Новый корреспондент Эйбиси Джорд Уотсон, переводчик Вадим, и Джон Ролфсон, из списка.

Балет «Billythekid” Уходим после второго балета. Ужинаем.


«Ромео и Джульетта»  Большом. Портниха должна закончить вечернее платье – мини с открытой спиной из  чёрного панбархата с кофточкой. Платье дошиваем вдвоем весь первый акт. Едва успеваю на второй.В перерыве после второго акта он идёт за мной. Мы сидим в одном ряду партера, невдалеке. Нас окружают знакомые. У них в руках журнал, на обложке La russe sexy – Наташа Кустинская.

В конце спектакля осторожно стираю слёзы. Танцуют Стручкова и Лиепа. Джон потрясён. Он впервые видит русский балет.

В ресторане подхожу к столу переводчицы.-У тебя новое платье, покажи. Я не поворачиваясь снимаю верхнюю часть платья – кофточку. За спиной слышу французов:О-ля-ля. Спокойно одеваю и подхожу к американскому столу. Ужинаем. Джон: Но они не видели,ч то было сзади.

Прощаюсь с Роберто. 23го наша делегация улетает в Новосибирск. Я ночую в гостинице.

Аэропорт Внуково. Вижу русских корреспондентов. Я в летнем платье светлых тонов.Не худенькая. Но сейчас на  мне всё в пору – я  успела отдохнуть у моря.

Уже поняла кого я вижу и кто видит меня. В самолёте садимся рядом. Говорю,шучу, пленяю. Нас окрестили The beauty and the beast,  красавица и чудовище, по названию фильма с участием Жана Маре.

Нам хочется говорить, но мы ждём, пока умолкнет сосед справа на третьем кресле.

Джон смотрит. Я улыбаюсь. Мы молчим. Он осторожно что-то спрашивает обо мне. Я отвечаю – сначала о театре, о Смоктуновском, Тане Самойловой. О Платонове – он писал о счастливой любви мужа и жены. Рассказываю. Джон: И это счастливая любовь? –Да, это необычно, правдв? Он не выдумывал треугольник. Там сложность в самой любви любящих – он слишком любит, и потому не может притронуться к ней.

В Новосибирске 150 тысяч горожан вышли на улицы. В гостинице багажом занимается председател горисполкома. Бежим на радио на первую передачу информации отЭйбиси.

Мы сталкиваемся в коридоре – наши комнаты почти рядом. Спрашиваю:Ну как дышишь? –Едва, с трудом. How is your breath? –Dreary

Заношу ему какую-то бумагу. Сажусь в кресло, Встаю, чтобы уйти. Встаёт и он. Притрагивается к губам, обнимая.

На радио. Пропуская в дверь, целует меня.

Николай Владимирович и Жан-Маре снимают его на фоне огромного сибирского города и  реки Оби, теряющей очертания. Солнце садится, оно то уходит за тучу, то мягко подсвечивает светлую голову Джона бликом.

Сижу в машине. Он поглядывает на меня раз, другой. Приезжаем в гостиницу. До ужина час. Я одеваю сине-серебряное платье. Хожу по комнате, гдлядя на часы. 5-10-15 минут. Ещё рано. Он говорит с Нью-Йорком.

В коридоре никого. Иду. В этой игре я прикрываю глаза. Недаром я столько раз входила в тёмную холодную воду, а потом долго   с удовольствием плавала в ней.

Вхожу неслышно, без стука. Уже в кресле.

-Прикройте дверь и дайте этой жидкости в стакане. Что там ещё на краю стола? Рука тянется, она тянет тело, а оно – к другоим рукам и телу. Я сижу на его коленях, его руки обнимают меня, наши губы сливаются – О. Люда…Загадали – позвонит-не позвонит телефон.  Не позвонил.Потом он сказал, что снял трубку…

Я у себя. Звонок. - Проснись и открой дверь. Я в  ночной рубашечке. Нежно прильнула к нему. Его слова – я люблю тебя.

Наутро всё собрано. Бог идёт за мной. Я раздаю бумажки вчерашнего дня. Утроенная полиция стоит по всем углам.В самолёте мы опять рядом. Он просто необходим сейчас. Я молчу половину пути. Нет сил. Голова светлая, только нет сил –это вчерашняя порытка забыться. Потом слова приходят и я говорю сокровенное.

Моё противостояние гэбешникам, их предложение работать в Английчком посольстве 11 апреля 64го.- Какая трудная у тебя жизнь…Но о том, что было ночью, не могу говорить и спрашивать. В Ленинграде –Джон, как вам удалось найти ключ в сумке? Он улыбнулся – ты сама открыла дверь. - А помнишь, как ты пила из бутылки?-Да.- Не вспоминай…

Мы пришли на радио. Каналов для передачи нет. Покупаю косметику.Читаем в Правде статью «Дезинформация – оружие холодной войны».

Я сплю в номере, дремлю. Звонок. Его бархатный, как у Виллиса Канновера, что ведёт передачи о джазе, голос: Мне очень плохо ,хочу тебя видеть. Я: Приду через 20 минут. –В коридоре нас  не видели? Я шла босая?

Наутро Джон и Дон Хук  стоят в холе первого этажа Метрополя. Мы пьём коктейль, очень вкусный пунш. На нас смотрят. Ужинаем. Опять в холле первого этажа. Я сижу в кресле, как на троне. Он рядом. За колонной нас не видят проходящие.

А если бы и увидели, только то, что сидят два родных человека и тихо говорят о чём-то важном.

Он рассказал о том, что случилось в ту ночь. –Я плакала тогда? –Это было трогательно.

-Мне 28, тебе 40… -Зачем тебе хотелось потерять память? –Ты говорил, что любишь меня. –Разве я не говорю тебе это постоянно? И сейчас – Я тебя люблю..

Попробовали танцевать. Кто-то нас увидел мельком. Я убегаю.

Третий перелёт Ленинград-Киев.Кажется, я говорила за что я не люблю отца.

Джон: Утром я хотел позвонить тебе, но Джорж говорил, говорил. Я ему поведал, как ты сражалась с бюрократами, выбивая нам каналы.

Убегая на ужин, я поцеловала его.А на следующий день, не добившись канала, мы мчимся на машине русских корреспондентов со скоростью 120 км в час и всю дорогу целуемся.. Те простили нас, сказали – девушку за красоту.Мы опять вместе до Волгограда.

В шуме и гаме к его 418 номеру комнаты попугай вытащил мне 421. Говорю ему что-то и –Ты знаешь, что наши номера опять рядом? –Что? Сначала не понимает, потом его глаза теплеют.

Вечером прогулка с Валентином до 1.30 Джон сказал, что не мог есть, когда я ушла в темноту. Взял с собой Николая и бродил с ним, искал меня, слушая и не слушая друга. Измучился. Заснул.

Я помолилась и тихо вошла в его незакрытый номер. В полутёмной комнате на кровати спал, раскинувшись, большой мужчина. Похлопала его по щеке- Проснись, проснись. Отошла к окну. –Это ты, ты пришла наконец… Останься со мной. Я поставлю будильник. Я хочу  спать с тобою рядом. –Нет, мы спим с тобой на разных кроватях, а здесь – чтобы любить друг друга.

Последний пятый путь. Я говорила о Юре и Роберто. Джон: этот мальчик не понимает, чем он владеет – Возможно, ему не надо столь много.

Где-то проскользнуло – ты говоришь о себе, а обо мне не спрашиваешь. – Не надо.

В Москве на ужине после спектакля в Большом я стояла в окружении мужчин, а Роберто идёт пригласить меня на танец. Он долго меня не отпускал.Джон помнит – Тебя долго не было тогда. Я была с Роберто. Но Джон его не вспомнил.

В самом начале – У тебя есть жених? Он русский ? –Нет, итальянец. А твоя семья живт в Париже? – Дочери 10, Мишель, и сыну Эрику 14.- Твоя жена француженка. Вотпочемутыприличноговоришьнаэтомязыке.

I am taken by you completelу. I see only in one direction. I don’t care if ABC is finding an еasy way to get rid of me.

Мечты о покупке участка земли - посадить там цветы и удить рыбу.Эрик играет на гитаре, а Мишель француженка, передразнивает произношение отца, хочет учить ещё три языка.Их фото я увидела в квартире Сэма. У детей волосы отца – светлый ревень. Понравился Эрик.

Опять мы в Москве.Роберто уехал утром. Хорошо.

Прохладно.Наутро я в синем костюме. Стою рядом, а он ищет меня по сторонам глазами.-Вы кого-то ищете г-н Ролфсон? – Я прихожу сюда как раненый бык и ищу тебя. Все всё понимают.

Я одна за столиком. Подходит Николай – Можно я рядом сяду? Он и Джон что-то тихо говорят друг другу по-французски. Джон: Он мне сказал, что за соседним столиком говорят о нас.

В Ленинграде. Джон  посмеивается  над американцами в группе: Они ревнуют. Я им сказал: добывайте каналы, я вам буду давать немного с Людой пообщаться. От тебя исходит свет. Я радуюсь, когда ты так говоришь с людьми.

В первый московский день после поездки мы поехали к Джоржу в офис АВС пить пиво.

Пиво было французским коньяком для меня и водкой как обычно для Джона.

Наши руки тянулись друг к другу и Джорж всё чаще стал выходить на балкон.

I don’t want to make love to you, I want to stay with you. Jesus! Whatacreature!

Мы были голодны. Джорж что-то приготовил, Джон шарил в шкафу. А потом он мыл посуду…Мы сидели напротив друг друга и кидались подушкой.Разбили вазочку с цветами. Поздно выехали в гости к Давиду. Джон сказал: он пригласил нас обоих.  Его поразила роскошь квартиры московского корреспондента, я подумала, что он не богат.

Circuits, Circuits…  А сколько нужно знать, понимать, чтобы дать несколько строчек на радио.

This is ABC standing by for ABC New-York.  Keep calling, John

This is John Rolfson with general de Gaulе in Siberia. Yоu hear me New –York?

Mark have Ito repeat this part again? They have put me to the trial and I havent said a nasty thing about Russia –Are you afraid to speak to so many peaple? No I speak to operator

What have you invented?  Its all cramp I am repeating myself , its bad

Но однажды он дал почитать – это было сложно,это было хорошо написано.

Я проспала манёвры и он скучал. В предпоследний день жарко, а я в костюме –

Ночевала в гостинице. Переоделась в зелёное, уже поздно. Иду, а он стоит, ждёт.

-Кого ты ждёшь? – Николая. –А я думала – меня. –Тебя, кого же ещё.

Обедать села со своими. В тот день, когда работа кончилась и можно было снять галстук, я увидела Джона в белой рубашке, голубых брюках и мароканских  сандалиях на деревянной подошве.

Я увидела молодого уже родного мне человека, красивого.Он говорил: Я не помню, какое у тебя лицо,твои глаза. Я надеваю очки, чтобы не видели, как я на тебя смотрю. Я ему вторила : Спрячь глаза, одень очки. Я была хулиганкой в то утро, а он тихий, утренний. Наступала на его туфли – когда я вижу такого мужчину, мне хочется его задеть. К обеду переоделась, и пришла его очередь перевести дыхание.

 На Арбате в кафе пили коньяк и ели тушёную капусту к удовольствию обоих. Просто в первую свободную минуту мы вышли из гостиницы, взялись за руки. Пошёл дождь. Он нёс зонтик и говорил: Какой прекрасный день. Куда мы идём? –Я знаю. –Может быть мы  поедем в Ленинград?В купе на двоих любовников…

Садимся в шевроле Сэма. За рулём Виктор Тимофеевич, шофёр АВС.

Суббота. 2е июля. Ленинские горы. Мы на смотровой площадке. Прекрасный тихий город – Смотри, это моя тюрьма. Он: Все мы в тюрьме, пленники своего сердца.Однажды я жил один в избушке, и она  вмещала в себя весь мир.- Я понимаю, о чём ты говоришь. Спускаемся к Церкви неподалёку. Нас на расстоянии не видно. Я обнимаю его и мы идём – так с ним удобно, он на голову выше меня.

Постучали в дверь церкви. Я говорю с послушницей тихо, убедительно. Открыли.

-В твоём голосе столько нежности. Но как ты можешь быть решительна порой. Так ты ответила охраннику, и он не решился занять рядом с нами место.

-А я люблю твой голос. Буду слушать его по радио: Это Джон вызывает Люду с луны. Я откликнусь.

В Петергофе Жан-Мари украдкой сфотографировал  меня вместе с Джоном. У них был вид добрых заговорщиков. На радио звукооператор  поводит носом. Спрашиваю: Что это? – Это вы, ваш запах. Это был самый лучший комплимент мне.

Мы в церкви. Смотрю на Спасителя. – Я молилась здесь – Он помог?- Да. –А сейчас ты просишь его о чём-то? –Нет. А сама думаю – помоги пройти без страха и позора до конца…

Новодевичий. “Дорогие здесь лежат покойники. И каждый камень твердит о такой горячей прожитой жизни”. Чехов и Книппер, Горький и Андреева. Надежда Аллилуева. – Откуда ты всё знаешь? – Читать люблю.

В церкви  купила две свечки. Зажигаю одну, гаснет фитилёк. Женщина берёт свечку и зажигает от другого фитилька. Ставит у Богоматери, а вторую относит подальше.

-Это к празднику-говорит. Я перекрестилась. Мы тихо выходим. Замечаю:А ведь женщина отнесла вторую свечку от первой.-Не считается, она вмешалась.

Мы возвращаемся в гостиницу, чтобы переодеться и идти на концерт.

У Сэма раньше он говорит: Жизнь началась две недели назад. Николай Владимирович, оператор, глядя на нас :между вами напряжение в 20 тысяч вольт. А сам он явно влюблён в меня,  нервничает, у него меняются настроения. Джону это заметно. И его друзья- сотрудники подкалывают за рассеянность и желание остаться.

Я удивлена – что, и Николай тоже влюблён?

Едем в антикварный. Николай покупает две вещицы. Джон стоит у входа.

Спрашивает меня: Нашли там что-нибудь интересное ? Отвечаю : нашла, у входа.

Сначала не понимает, потом его лицо теплеет.

Едем вдвоём слушать Геулу Гил в Театре Эстрады. Билеты покупаем у входа.В перерыве пьём пунш. Геула и трогает и нет. Хорошо поёт старинные еврейские песни.

Выходим  из театра, ещё светло. Такси нет. Быстро,легко, взявшись за руки ,идём по Каменному мосту. Я в своем платье мини из панбархата.

До телеграфа далеко. Я устаю. Жарко от ходьбы. Джон перепутал время каналов. Даём телеграмму. Так по его вине пропала первая передача из Новосибсрска.

В Арагви не находим наших друзей. Недоумеваем, мне хочется, чтобы они были. Они  приходят позже. Николай опять оживлён.Уже поздно. Ещё хочется немного побыть вместе…

Уже поздно. Хочется ешё немного побыть вместе.И вот наказание –жестокая пьяная вечерняя  Москва.Такси проносятся мимо. Я думаю о последней электричке.

Останавливаем уже занятую машину.Пьяный куражится и даёт всё новые адреса.Оставляет мне свой счёт.Его разозлило то,что от меня пахло французскими духами. Площадь вокзалов собрала весь мусор города. Последняя электричка ушла в 1.35 Звоню ему,в голосе слёзы. Но я согласна ещё раз пережить своё отчаяние, усталость и ухмылки пьяных подонков, чтобы  услышать его голос и слова по телефону – не зная и слова по-русски, Джон готов ехать и выручать меня. Успокаиваю,звоню ещё раз-семья подруги Тани живёт неподалеку на Грохольском.Он не сразу верит, говорит-ты не хочешь расстраивать меня.

--Что ты боишься, милый. Я так долго была одна одна в этой страшной жизни и останусь одна.-Ты больше не будешь одна.Я люблю тебя, слышишь. –Спи,милый, меня больше никто не обидит.Джон: только приезжай завтра как можно раньше.Завтрв наш последний день.Я прошу тебя, в 7.

Я проснулась рано, пришла в 9. Завтракаем вместе. Он хочет всё время быть  рядом.

В телетайпной Джон работает, я читаю.Поглядываю-большой мужчина,родной человек. Присаживаюсь  ближе.Устал.Обнимаю,прижимаюсь. Или он нагибается и обнимает мои колени.. Едем  в  моё  кафе.Часы  отсчитывают последний день.Прошёл час,ещё  полчаса.Женщина за стойкой тепло смотрит на нас. На  влюблённых приятно  смотреть.Но  день ещё  не  кончен.Последний раз на радио Джон делает  недельный обзор событий -6,5 минут.Радуется,что прошло всё  гладко. Так привык  работать,когда я рядом.

Едем в аэропорт.Рук не разжимаем.Заполняем бумажки. За столом я накладываю в тарелки салат.Спокойная. Нежная.В его глазах иногда мелькает – что же это,ведь всё  кончается…Но  стеклянный  мост ведёт его в прошлую жизнь, где живут  другие его  родные люди.Покупаем  игрушки, подарки.Трогаю его за рукав-пора,  тебя зовут  на посадку.Быстро идём. В  коридорчике  с  нами Николай и Джорж.Прощаются  они. Я прильнула,обняла на виду  у  них   своего  родного человека. Целует.  Сразу отхожу.  В его глазах растерянность. Невысказанное.За столом сказала Николаю : Давайте споём  Он покачал  головою.При  прощании поцеловал меня. Я была спокойная. Не хотелось ничего подчёркивать. Всётак,как  надо. На обратном пути в машине пела-Smile,whatstheuseofcrying! Wordsfail. Wedon’tneedthem. Такой  хотела  остаться  в памяти, нежной и сильной.Секунда –и мы вышли с Доржем. В гостинице я оплатила телефонный счёт,  нашла оставленный магнитофон Джоржа.Спрашивает:How  canIget  you?  - I, llphoneyouIpromise.

Мой  дорогой  человек. Время  ничего не стирает.Написала 10 листов, а помнится всё-всё новые детали.Почти реально переживаю каждый миг.

This  is JohnRolfson with  general DeGaulle  inRussia. Youhear  menow, Marc ,Luda…

Так хотел остаться ещё на два дня.-зачем, поезжай со всеми.Согласилась, услышав диманш –завтра.За столом  ты спросил Джоржа,не собирается ли он в отпуск и обещал быть 12го октября.

 

Подлинник

 О судьбе Джона Ролфсона, воспетого мною в музыкальном рассказе “Розовый дом”,  остались в инэте три строчки. Написал их хорошо знавший его корреспондент. Скоропостижно скончался в Париже старейшина радио и печатных агенств США  в Париже Джон Ролфсон.Судьба замыслила образ Человека и Профессионала, это был он

О смерти Джона мне сказал,позвонив из аэропортав Москве Jean-ClaudeGuerbigny  в 73-74м.Точную дату он не помнил –они там все крутятся наперегонки со смертью.

Точнее была Рената  при встрече в Париже в марте 88го –июль 73го.Ещё точнее запись в три строчки в инэте – 17 июля 73го. Скоропостижно, от лейкемии.

Мне эту встречу в июне 66 года судьба подарила за  черновую мучительную связь с Ю.Ф., кинооператором АВС в 61-64гг,обманувшим себя и меня русским вариантом в голливудском сюжете -пародии.

Чистовой вариант, подлинник был прекрасен, с трагическим финалом. Джон умер через 6 лет от лейкемии, 17 июля 1973 года в возрасте 46 лет. (Родился 6го ноября 1926г) Его семья переехала в США , штат Мейн, откуда были их корни. Там сын Эрик работает в у-те директором по хоз.части. Растёт внук Джона, носящий такое же имя. Жена Ролфсона умерла вскоре после мужа. От лейкемии умер молодой сотрудник Мишель Леконт( он приезжал в Москву в 76м), в автокатастрофе погиб Николай Жерздинский, оператор. О смерти Джона мне  сообшил Жан-Клод Гербиньи в 74м в Москве. О судьбе других мне рассказала секретарь  агенства Рената, во время моего визита в Париже на рю д,Ило в марте 88 года.

 Они уходят рано из жизни – очень насыщена она событиями и гонкой новостной. Эта насыщенность и отдача сил пожирает своих избранников. Редко у кого хватает смелости остановиться, устраниться без боязни и отдаться встреченной на своём пути любви. И здесь тоже есть плата за выбор. Приезжавшие ко мне  коллеги Джона были впечатлены моей преданностью той встрече. Ты вся в том, говорили, и дарили от него присланные духи. В 72м он не приехал с ними, а через полгода умер.

 Почему сын не напишет в инэте о жизни своего отца Джона Ролфсона? Эрик музыкант-любитель, поёт песни в стиле кантри, концертирует с ансамблем по Европе и в республиках бывшего СССР. Внуку Джона лет 20. Такие они с папой жизнерадостные американцы(на фото в инэте). А я увидела в судьбе неповторимого Д.Р. другое – поющего мне русский романс “Не пробуждай воспоминанья” под гитару.         Он был высокого роста, платиновый блондин, настоящий герой любовного     романа и своего времени. В коротком некрологе назван образцом Человека и профессионала.

 
Памяти Джона Ролфсона

В калейдоскопе перемещений высокого Гостя эти двое выделялись покоем,

Шли рядом, не таясь – будто не было препятствий, погони.

Видно, на их стороне были Боги на небесах.

Он американец, она славянка. Колдунья сама заворожена. В этом кортеже

Её все выбрали – голос, обаяние, цвет янтарный кожи. Среди доверенных

Переводчиц была она здесь случайно. Спокойная, отчаянная.

“Ромео и Джульетта” в Большом. Антракт. Сняла шаль, обнажив плечи.

Французы шепчут –эль э бель. Секс рюс. “Твои духи как ты –

Несравнимы. Жё ревьен. Я вернусь”.

Сила чувств разбужена, но встреч им не суждено. Их любовь –

Обручение, иль судьбы обречение? Тысячевольтный заряд.

Зов. Молчание. Навек прощание.

Добро их оберегало, а зло уже тем поступилось, что не убило.

Жизнь учит – судьба смельчаков круче. Этот праздник и чувств лаву

Выбрали они, как право. История без продолжения.

К смерти медленное кружение. С газет повеяло холодом.

Россия, Америка в противостоянии. Едва рассветёт - уж смеркается.

Опять затевают политики свои игры лет на двадцать.

Куда влюблённым деваться…

Нет, уж вы городите границы до небес прямо, чтобы и мысль

Пленников не проникала. Только автоматами и электричеством

Проводов – мало.С террасы открывалась Москва. “Этот город –

Моя тюрьма.Тебя, чтоб увидеть, надо душу продать, свободу

Выменять. Станешь дальше, не ближе. Я тебя никогда не увижу”.

Не они тюремщики. Мир- тюрьма. И никуда не деться , если ты

Пленник своей судьбы, своего сердца. Смеркалось. Зашли в Церковь.

Народу было мало. Почему они встретились? Кто она для него?

В круговерти людей, событий вдруг был послан сигнал.

Изменить судьбу смог бы он? Работа в Париже. Белый Дом.

Чёрный дом?

 

Его письмо 19.7.66

Моя дорогая, Париж раскалён, весел, сверкает. Разгрёб почту –двигаюсь еле,

но всё застреваю в том стеклянном тоннеле. Ты вдруг отчуждена, минута

прощания так  вдруг наступила. Мы плыли на катере по Оби, помнишь?

Сейчас на Сене такой же, так близко, что бутылку легко добросишь.

От меня ждут статьи о Вьетнаме. Я пишу, спотыкаясь. Воспоминанья,

как волны. Я качаюсь, нежностью полон… Нет, работать не могу – отказаться

от обязательств, роздыху бы день-два. А наш глава вместо отпуска тащит меня

по свету вскоре. Зорин созвал в посольство. Я много выпил и чуть не крикнул:

Товарищи, господа, я болен ею. Отпустите меня туда, к ней  отпустите!

Блокер и Пейнтон удивились, увидев меня в Париже. Со всеми в самолёте

меня не оказалось, и не секрет –эта новость обсуждалась. Тебе от них привет.

Люблю.

 

Её письмо 14.8.66

Мой дорогой, работаю много. Домой возвращаюсь поздней электричкой.

Скучаю ужасно. Погружаюсь в воспоминания, лежу в темноте. Твоих духов

играю бутылочками. Их мне передал Ватсон. Счастлива – возвращаются

Ты и июнь. По радио вдруг твой голос 18 июля – ведь в космосе должен остаться

след. Ты слышишь – люблю я! Николаю и Леконту передай привет. Л.


Не смог он через 6 лет приехать. Не войти два раза в одну реку. Друзья,

Свидетели их любви, передали духи. Письма не было. В ней остался тот же

Свет неизменный. Вослед им ушло её письмо давнее, неотправленное.

Ему передали   подарок –Китайский Божок улыбался, знал тайное.

Дома он поставил её талисман. Читал  письмо. Курил много. Потом

Убрал конверт, поняв ответ тот свыше. Больше она не напишет.

 

Белкой в работу вкрученный. Бег тот привычен. В гуще событий.

Не сойти с колеса. Вдруг почувствовал – устал. Что-то надломилось.

Время остановилось.

Через два года в Москве звонок взволнованный Жана Гербиньи:

Джон умер от лейкемии внезапно… Она не верит: Не понимаю, повтори!

Иль э мор, иль н,екзист па. Горе . Судьба.

 

11 марта 88 года, Париж

Прошло 22 года с их встречи. Адрес- Рю д. Ило 22 – совпадение?

Лифт не работает. Иди спокойно, не спеши. Пришла точно-день в день.

Ты столько лет не разрешал – теперь Ты разрешил?

Розовый интерьер – много цветов и света. Сейчас он выйдет. Она ждёт.

Где ты?Гостья из прошлого, издалека. Ей в ответ: Я о вас знаю. Я – Рената.

Голос спокойный, на столике чай. –Он умер летом в 73ем, болел недолго,

И жена ушла вслед за ним. Леконт в 79м от лейкемии, как он, молодым.

Николай погиб в катастрофе… Оцепенение . Мир отключён.

Уже в дверях улыбается ей - Прощай, дорогая! Мы будем счастливы,

Будем помнить и ждать. Теперь уже всё. След теряется.

Ты стал неотличим от цвета полей.

Жизнь из мгновений память соткала. Душа печалью оправлена.

Годы прошли, ушли очевидцы. Непобеждённая любовь длится.

В Монпарнас забрела. Нет тебя. Не грусти – ещё встретимся!

Не всё ещё, не уходи! Слышишь Рахманинова элегию, опус  3й?

Она звучит у меня в груди. Сегодня наш праздник, будем веселы,

Дай руку, как в тот раз. Мы снова с тобою вместе,

Эдит  споёт нам “Ля ви ан роз”…

 Заветрен март. Солнечно. Холодно. Лёгкая шубка на ней неспроста.

Спокойная  милая  женщина спускается по лестнице у моста.

Людмила Корина 6.8.15  Генуя

 

 

 

АBC Evening News for

 

Tuesday, Jul 17, 1973

 

Headline: John Rolfson

 

 

(Studio) This reporter takes opportunity to salute John Rolfson, 46, ABC news correspondent who died unexpectedly in Paris. This man had qualities all men search for. Good writing ability showed quality as reporter and as person. World can't spare the few good men put on it, and another one is gone.В ПариженеожиданноскончалсякорреспондентАВСДжонРолфсон,46лет. Он обладал достоинствами профессионала  и Человека, к которым стремятся все настоящие люди.Таких людей в мире наперечёт.Теперь на одного меньше.Вечная память !

 
REPORTER: HarryReasoner

Жизнь шла своим чередом, но сколько силы, уверенности в себе дарили эти воспоминания, как «согревали в стужу». В интернете удалось найти сообщение, что в библиотеке Конгресса США хранятся две заснятые на плёнку записи  встреч по проблемам войны во Вьетнаме, в которых принимал участие корреспондент Белого Дома, впоследствии руководитель пресс службы  АВС в Париже журналист Джон Ролфсон(JohnRolfsoninParis).Он выступал против войны во Вьетнаме.

 Сын Джона Эрик Ролфсон(Eric Rolfson, University of Maine) с 69г проживает  в штате Мейн. Он вице-президент местного университета, по вопросам развития. Владеет большой фермой в Альбионе. У него два сына и жена Бекки, помогающие ему на ферме.Младший сын –12-летний Джон Ролфсон.Эрик-человек разносторонне одарённый, талантливый музыкант и певец.Руководимый им ансамбль американской традиционной  песни и танца “Old grey goose international”(Старый серый гусь), гастролирует по культурному обмену в частности и в бывших республиках СССР

Мой друг, писатель, прослушав рассказ, сказал, что он написан как романс, а редактор Аристов Михаил Сергеевич добавил: «Я всех вижу и представляю, как в кино».

Да, эта история могла лечь в основу сценария. Собственно он мною написан.

Вот идёт эпизод – по прошествии ещё 5 лет  после посещения  офиса в Париже  она начитывает текст на запись, воплотившись в то своё ожидание, веру, что Джон жив и опять вот-вот выйдет к ней…

Десятилетия спрессовали  эту историю. И сама история впитала это время. Рассказ это проза-поэзия и особенности звучания слова в авторском исполнении. Слова интонируются, выпеваются как песня.

Трагический исход – смерть Джона через 6 лет  после их встречи, но за несколько месяцев ей вручают его подарок и она посылает прощальную открытку. Почему не приехал, уже предчувствовал или что-то помешало?

Её не упекли в лагерь, как Зою Фёдорову. Просто эта свобода её  выбора была   непредставима. В трудовой книжке –благодарность.

Влюблённым и так было ясно, что предстоит вечная разлука ещё при жизни. Он женат и в большой политике, она лишена свободы передвижения.

Было и недосказанное.Они прощаются в аэропорту. Джон рассматривает ювелирную витрину. Отошёл. Она заметила  промелькнувшее желание купить  ей колечко на память. Она бы его носила. Как бы заиграла эта деталь в рассказе после слов его друга, привёзшего печальную весть и сказавшего: «Джон очень любил свою работу, а его жена – драгоценности». И, помогая по-своему ей освободиться от участи Сольвейг, добавил: «У Джона была одна привязанность в офисе – его секретарша».Эту фразу она вспомнила, когда слушала Ренату. Они обе любили Джона. Фотографии Джона ей Рената не дала.

Его небольшую фотографию я потеряла  летом 67го года, а наваждение той встречи ещё длилось-длилось. Жизнь шла своим чередом, но сколько силы, уверенности в себе, дарили эти воспоминания, как они согревали в стужу.Во мне жива мистическая вера в то, что произнесённые в эфире слова – услышаны.В возможности встречи на том свете не уверена

 

Герой любовного романа. Сокол

 

 Приезд  22 мая 72го в Москву команды корпункта Эйбиси  в Париже с Никсоном. Они сразу вошли  со мной в контакт. О причине неприезда Джона неясно – не смог. Я держусь спокойно и радушно.Что во мне им кажется странным?Внешне не изменилась, не замужем,  живу своей жизнью. Только при прощании Николай отдаёт мне его подарок - духи Арпеж, а  для Джона я передаю фарфоровую статуэтку китайского Бога, которую Николай передал -тот отнёс себе в квартиру(узнала потом).

 

В 72м у Джона семья, дети подросли –Эрику 20, Мишель 16. На работе постоянная связь с Ренатой(подсказка Ж-К Гербиньи). У меня за это время была провальная история с Шукшиным, затем три года страстей вприглядку с Лавровским, и  в 72м эта история ещё тлела, чтобы отпустить  и развести нас  в конце года – его для будущих драм в попытках  создать личную жизнь, в которой он не нуждался. Для фасада. Мои три года -  в престижной переводческой работе, в заработке.  В 77м замужеством выехала на север Италии и накоротке встретилась  с теми, чье преимущество было в том, что живут в свободной Европе.Стала жить на две страны по тем же схемам своей нелёгкой судьбы.

 

Что-то приехавших от АВС смущало.Прошло 6 лет. То, что девушка помнит и хранит память о Ролфсоне, человеке незаурядном, личности, не так уж удивительно. Ведь  я им свою жизнь не поясняла.И она ещё не выявила закономерности встреч- прощаний и ухода из жизни -6 лет для 4х героев моего романа.

 

Неужели  окружению было видно что-то необычное в решении Джона отказаться от поездки в Москву? Или слухи о нас  дошли до руководства и ему попросту не разрешили. Все они в сущности были люди зависимые –нашедшие своё призвание и престижное место. Мне говорили – Джон больше всего на свете любил свою работу, а его жена…драгоценности. После Парижа позовут в Вашингтон, Белый Дом. Не пленник своего чувства, как пропела я позже, а попросту «не сойти с колеса».У Джона вырвалось – Я не  боюсь, если АВС за эту историю меня выгонит с работы…Тогда в Москве отвагой нескрываемого чувства он был вне времени и поверх условностей.Герой любовного романа. Выйдя в этой истории из привычных схем, доступных людям успеха, на виду. Летом 72го ещё не был болен, или уже предчувствовал? Можно было встретиться, не разрушив прежнее? Без страстей, но с пониманием. Сэма  Джеффи уже упекли в цветочный магазин. И я ведь была  не вечно в невыездном рабстве. Мои письма под Новый год Джон получал.Все сотрудники о них знали.Создалась легенда о нашей любви.Эти 5 писем Сольвейг возвышали его. И вот пришло последнее, 6е – Прощай, прощай, и если навсегда, то навсегда прощай…(Гамлет).Чтобы там ни было – он не приехал.Психологи говорят – то, что происходит с человеком(в данном случае спор с самим собой  в жизненном противостоянии) – шок, генный удар  разрушает здоровье. Скоропостижно умер от лейкемии через полгода 17 июля 73го года в 46 лет.Неужели на весах наша любовь на одной чаше и  весь мир- на другой, перевесила любовь  в попытке её сохранить. Та высота чувства, та память о себе - эту ноту уже не взять.Друзья знали о его выборе- отказался, не смог приехать.Но знали не всё.В нём было высшее проявление духа человека  из созвездия Скорпиона –Сокол. И предопределённость звёзд.

 

Рената рассказала в 88м - жена умерла следом, Николай погиб в автокатастрофе, Мишель  Леконт умер от лейкемии в 79м, сын Эрик  перебрался на родину в США,штат Мейн,откуда семья родом. Судьба стала второй раз разгонять корпункт АВС, на этот раз в Париже. А нашу любовь оставшиеся помнили поверх всех событий.Русские выездные могли попытаться кого-то посетить на той стороне. Другие жили в вечном страхе. Наша встреча в Париже или в Москве  была опасна. Развязка была смертельна для чувств.Придя в его офис в 88м, я ждала, что сейчас Джон выйдет ко мне, что ранее они мне сообщили неправду, стараясь помочь мне забыть его. Прошли 22 года, в душе всё осталось живым.Так соввласть с её крепостничеством  тягалась с шекспировыми страстями.

Белкой в события вкрученный, бег тот привычен.Не сойти с колеса.Вдруг  почувствовал - устал..Что-то надломилось. Время остановилось… И он вписался наконец в нашу любовь. И в ней останется.   Близится 50-летие нашей встречи.9.1.16

На расстоянии протянутых друг другу рук

Жан-Клод Казадесю, основатель и дирижёр Лилльского симфонического оркестра

 Тот, кто наблюдает за мной, растягивая финалы моих рассказов, решил отвлечь меня от серьёзных дум, устроив лотерейный выигрыш -один на миллион.А получилось - то, что получилось и негаданно случилось.


10.6.16 10.45 Больяско -первая остановка через 5 минутпосле Нерви-граница города и пригородных сказочных уголков, но этому нет равных и мы здесь частые гости уже десятки лет.Сын решительно поднял меня в 5.30 на первый автобус, а в 6.30 первой электричкой едем в Больяско, за час мы уже там. Два пляжа свободного доступа, мы выбираем песчаный. В этот ранний час вокруг нас никого, кроме двух рыбаков. Небо без единого облачка, вода прозрачная мелководная, постепенно уходящая в глубину. С той стороны бухту и песчаный пляж сплошной анфиладой окаймляют  красочные домики иных веков, и  где-то с середины неяркая их россыпь поднимается в зелень гор. Горбатый мостик 13го века часть этого партерного ряда у самого пляжа. На нашей стороне у берега рыбацкие лодки, укрытые плащевыми накидками от непогоды, а на бетонной пристани моторки и специальный кран для   их спуска  на воду.      


Мы открыли свой купальный сезон позавчера, и сегодня с большей охотой плаваем в прохладной воде около часа, греемся на солнышке.Над нашей скамейкой из песчаника у стены дома нависает часть скалы, которая прошивает дом как бы  насквозь.Рыбак причалил лодку и достал из сети довольно крупную рыбину, понёс домой на завтрак.Через пару часов, готовясь к отъезду, чуть поодаль  в небольшом супермаркете покупаем хлеб, ветчину, сыр, гранатовый сок.

Неспешно возвращаемся через центральную площадь рядом со станцией. Она небольшая и всё в этой части расположено на отвоёванной веками у острых скал  и моря высоте.В овал площади входят два фасада старинных особняков и напротив стена-укрытие невидимой усадьбы. Небольшая  детская площадка  в тени  стены Собора, обращённого в сторону Генуи, куда мы возвращаемся.Море внизу по левой стороне Собора. Площадь - как театральная сцена. Её мостовое покрытие -ковёр  из серой гальки двух тонов -шедевр  местных мастеров. 4,5 тысячи  жителей  на 4х кв. километрах берегут своё поселение. На площади проходят концерты, а по вторникам - базарчик . Свадьбы католического обряда собирают родственников в изысканных одеждах аристократии, успешных.Приезжают и городские.Внутреннее убранство собора постройки 1737 года не уступает лучшим, а их в Италии тысячи.В прошлом году Собор   посетил Папа Франциск .Отмечался юбилей миссионерства и морских походов.

С террасы вниз по высоте 2х-3х этажей открывается  полукружие бухты и небольшого каменистого пляжа.Вниз ведут каменные ступени. Скалы вокруг, изъеденные тысячелетиями штормов, как застывшие волны, местами"заштопаны" и выровнены каменной кладкой. Они покрыты мхом,  в нежных тонах цветущих кустарников.  

На узкой полоске перрона  в ожидании поезда в сторону Генуи скопился народец. Случай уникальный - железная дорога прошла по линейкепроектировщиков , почти касаясь домов слева и справа. От жёлтой безопасной линии метра два до заборчика или калитки спокойно проживающих семей. Домик зала ожидания - комната  с двумя открытыми проёмами в виде окон, через которые виден прибывающий поезд.На воздухе уже градусов 23-4.  Мы с сыном одеты для пляжа и прогулки в шорты до колен, на голове бейсболки. Я в тонированных очках. Миша зовёт укрыться  в тени комнаты ожидания.Она совсем небольшая,  две  удобные деревянные скамейки под углом стоят  почти впритык, расписание поездов рядом на стене. В комнате уже четверо, это  иностранцы,  две пары - родственники.Мы с сыном садимся на первую скамейку. Хочется перекусить, до поезда  минут 10- 15. Достаю из сумки на колёсиках  литровую бутылку гранатового сока  и намазываю на   половинку булки мягкий сыр Бель Паэзе. Корка хлеба жёсткая, передержали в печи. Каждый кусочек приходится размягчать глотком сока, отвинчивая и завинчивая пластмассовую крышку. Никто такой вольности - есть на людях - себе не позволяет. Ни приезжие, ни итальянцы. Без замечаний -вам надо, ешьте на здоровье.

Скользнула взглядом влево - на другой скамейке присела молодая пара, показалось, что скандинавы, рядом стоит и читает расписание мужчина– вижу  стройные худющие ноги. Мгновенно  по общему впечатлению пришло имя человека -Жан-Клод. Поднимаю взгляд выше , вижу его в профиль. Неподалеку ( все мы на расстоянии протянутых рук) его спутница(жена) в цветном платье без рукавов, короткой стрижке крашеных светлых волос, только шея уточняет возраст - может быть и  50, стройна и мила. Я наблюдаю за человеком, очень похожим на Ж.К.Казадесю.


Их четверо - та парочка и эта, и задолбило меня, что они скандинавы.Впрочем, моё скольжение взглядом безучастно, я занята завтраком, хотя похожесть иностранца меня  задела. Звуков я не слышу, углубившись в свои мысли о Жан-Клоде - как мывстретились с ним в Париже в марте 88го через 18 лет после декады совр.музыки в ноябре 70го в Москве и Вильнюсе(об этом на сайте и в книге), о нашей переписке и второй встрече спустя ещё 16 лет -24 октября 04 года В день приезда поездом в Москву по тв узнала о его концерте в Консерватории в тот же вечер. Зашла в парикмахерскую и после концерта первой до поклонников вышла на него, прикоснувшись щекой к его влажной щеке , переложив, не поднимая руки,пакетик из своей в его руку незаметно, будто таясьот кого-то, с новыми записями моих песен на компакт дисках. Глаза в глаза –он будто ждал меня.Одно дыхание, без слов.


Я уже была на полпути к смерти -серые бумажки моиханализов, написанные отруки в местной поликлинике, прочтя, равнодушно вернула сестра-врач в Твери, а завотделением в Москве, похожая на 90 летнюю каргу, пошутила : «Э-э, милочка, ваши сверстницы уже давно под землёй лежат».Анемия – это когда ноги уже едва несут, но болей нет. Весной 2005го  на последнем издыхании возвращаюсь в Геную . Спасли и начали лечить, и ещё раз от перитонита в мои 66-69 лет. После операций лечение без болей, в комфорте пахнущих хорошим кофе и вкусной едой в обед  белоснежных палат, внимания врачей-профессионалов и персонала, а в промежутках - в поездках с сыном к морю.То, что в России до сих пор называют чудом, здесь норма.


 Ежегодные открытки к дню рождения 7го декабря  в Лилль писать перестала. Финал моего рассказа о Жан-Клоде закончился в 04м. Прошло ещё 11 лет. В прошлом году  его 80-летие - Человек с большой буквы, гуманист, список наград и званий мировой знаменитости в музыке на странице не умещается.Любимое дитя Франции. Пять поколений артистов и музыкантов с начала 19го века и по сегодня.Количествофотографий его и семьи в инэте бессчётно. О личном в жизни Маэстро уважительно молчат, тут он сравним разве что с ВВП.


О  прибытии поезда не вспоминаю,полагаясь на сына. Удивительно похожий на Ж-К мужчина оживлён, компостирует билеты, я вижу его  перед собой и в профиль и в анфас, продолжая со вкусом пережёвывать горбушку, запивая сладким соком. Меня -даму в бежевой бейсболке с козырьком и в  притемнённых очках трудно не заметить.Да ещё завтракает со вкусом. Рядом сын лет 30 -большой и спокойный. Мой визави  всё время  в движении, как розовая пантера мультиков - уже совсем сед, причёска истончилась. Как и он весь - лицо в глубоких мягких складках - но он узнаваем.Вот только нос немного отличается от оригинала. Шортики молодёжные коротковаты, а в летних брюках смотрелся бы сообразно возрасту. Я в килограммах осела на столько, насколько он стал легче. Вырвавшийся в другую жизнь в свои 80( в предыдущие годы промузычен насквозь) парит, энергичен. Билеты от Больяско до Генуи, сегодня пятница , субботу-воскресение как минимум проведут в Италии. В Париже забастовки, драки болельщиков европейского первенства по футболу. 


Мужчина так похож на Казадесю- подойти и спросить об этом ?- такая мысль не приходит. Вижу,что погрустнел испытуемый моим наблюдением.  Как и раньше   в работе с музыкантами, руководитель своей семейной группы. Чем огорчён?Они все налегке, без вещей, а погода неустойчива. Проштампованные билеты жена помещает в его рюкзачёк за спиной.  Поезд на подходе. Миша вдруг говорит, он тоже заметил этих четырёх - это французы. А мне добавляет -ты перестанешь есть, наконец... Отвечаю:"Тише говори. Это Жан-Клод. Он по-русски понимает."В этой ситуации другого выхода не было - как посмотреть друг другу в глаза, хотя  его взгляда не ждала и не искала.


Вот уже идут к поезду. Поднимаемся и мы со скамейки. В проёме промелькнул профиль Ж-К, который минуту назад убедил меня, что  это похожий господин из Скандинавии.Дома проверила по другим фото в инэте- это от похудения его нос чуть изменился, нет,и раньше таким был соколиным.У вагона лицо Маэстро отрешённое. Его глаза в тёмных очках, чтобы случайные поклонники не узнали. Мы продолжаем путь в одном направлении .Мы с сыном садимся в соседний вагон.


Я понимаю, что он меня узнал, хоть  наши взгляды не встретились. Он  приехал в город, где я полжизни на половину с Москвой обитаю, сюда мне письма писал. Так что же- похоронил, если я 10 лет не пишу и с юбилеем не поздравила? Человек привычно в твоей жизни был, и вдруг его нет.На мой запрос о певце Евгении Андрианове черезпоиск в «Жди меня»его двоюродная сестра по матери ответила, что 30 лет  её семья не знает о нём.  Ей кто-то сообщил, что брат Жени в Минске умер. Семейные драмы? А мне Женя другое говорил - как большими деньгами племянника , сбежавшего от солдатчины, спасал.И тут богиня Немезида, что   меня вразумила, помогает узлы распутать полувековые .


Его маме знаменитой актрисе Жизель Казадесю  14.6. исполняется 102  года , отец Люсьен Паскаль - видный актёр Комеди Франсэз и дядя Кристиан прожили 100 лет и ушли в 2006м. Пусть мой дорогой Маэстро  сто лет живёт.Сейчас его основной звёздный узел в Стрельце под проходящим Сатурном.Что ни говори,  на пенсии он испробует другие ритмы, и потери неизбежны. Вот и наша встреча на поглядках к чему? «До скорой встречи!» - написал мне в записной книжке, прощаясь в 70м. Не в мире другом, как у Гейне, ещё в этом «друг друга они не узнали».
Я вспоминаю концовку моего радиорассказа "Ася" по Тургеневу , " Однажды  заграницей в вагоне поезда я увидел женщину, удивительно похожую на Асю. Но я вероятно был обманутслучайным сходством". 14 .6.16  Людмила Корина


Постскриптум  Но и это не всё - мой сорежиссёр судьба всё пишет  другие  тексты и финалы.
Мы вернулись в Больяско  на пятый день. Солнечно,  море штормит. Миша плавает в восторге. Я за провизией отошла. Вернулись на станцию к тому же поезду. Та же комната ожидания, и не та. Она  меньше по размеру, чем в том восприятии. Теперь я вижу нас крупнее и ближе друг  к другу, и были мы совсем одни на этих подмостках - никто не входил и не мешал. Расписание на стене-Ж-К читал, стоял ко мне в профиль, почти касаясь рисунка и надписи  на другой стенке под углом. Сейчас  я вижу портрет мужчины нарисованный цветными мелками и слева  также крупно синим  послание стихами.Ничего предосудительного  -это лирика, её попытка. Сначала о портрете -мужчина моложавый, в   маленькой шляпе,  нос его как запятой обозначен, соколиный, что так смущало меня в опознании Ж-К. Длинная шея, худой, при галстуке и в яркой рубашке в полоску. Губы сложены в поцелуй.
Текст послания обращён к женщине, по -итальянски. Ж-К полиглот со мной переписывался по- английски и итальянски, французский я стала забывать. Вот это послание -
Solo adesso tu puoi guardarmi.Сome puoi capire questa illusione continua- Piu ti guardo  muoio . Мой перевод -
Только сейчас ты можешь разглядеть меня. Как  понять эту магию, что длится? Чем больше гляжу на тебя - умираю...

На этом сюжете можно снять мистический фильм. А ведь  мой рассказ был выписан предельно реалистично...16.6.16


Альфио Контини

В 70м подарила колечко-ребус оператору, чтобы избавиться от памяти о Ю.Ф., Альфио Контини, с которым близко дружила зимой на съёмках «Подсолнухов». При встрече через 7 лет в Гросетто,( там где  пассажирский лайнер затонул) где он жил с матерью на своей вилле, на вопрос где кольцо, сознался, что осталось оно на римской квартире умершей пару лет назад от рака жены, отдал ключи её сестре и больше туда не входил. Переживал, показал настоящий револьвер с патронами. Был откровенен – раздавила его эта потеря– смерть жены. Сатурн в созвездии Дев его испытывал. Классик операторского мастерства, картин под 100 с самыми видными режиссёрами. Жена - хранительница очага. Он почти непрерывно на съёмках – и на каждой картине девочка для плотских утех. С одной даже делал попытку с женой расстаться, но не смог. Вот тут жена серьёзно загрустила и стала помирать. Киношники – особая нация. Да ещё по рождению 19.09.27 Дева. Не для них, как это у людей называется, любовь, что ли? Детей нет, есть на выпасе молодая пловчиха –она его мокрым телом возбуждает. Женился потом на ней и сын наследник Карло родился, когда ему было под 60.

А со мной в той встрече был доверчив и ласков. Помнил меня, выделяя из полчища девочек. Мать его сейчас с надеждой на меня смотрела: Сын- то всё всё один, синьорина… Альфио жалел, что вторую виллу во-время не подкупил, рядом, обе выходят  видом на два моря, сейчас бы(в 77м) сдавал, а то  как прожить на пенсию, если не будут звать на съёмки. А его звали. Только в 83 закончил, а сейчас в 2015 ему почти 90.

Хотела бы я такого мужа после его откровений? НЕТ. Подарил мне фото –ещё молодой в кудрях с коллегой оператором Карло ди Пальма в Вене. Улыбка Альфио, приятный голос и мягкая доверительность. Я уезжала под католическое Рождество 24го декабря. Ехала в Рим – турне для встречи с теми, кто меня помнил и не ждал.

В первом звонке  я  спросила Альфио: Ты когда родился? Он: Люда, прошло 9 лет, о чём ты спрашиваешь? Я: Не надейся, я не постарела. Он: Вот и познакомимся, приезжай в Гросетто…19.9.27

Моя фотография в цвете на перроне – улыбаюсь, в бежевой кожаной курточке и брючках, как пончик. Сажусь в вагон второго класса. До рождения моего сына оставались 5 лет. Мы ещё какое-то время перезванивались, т.е.звонила я, а он всё сокрушался, как это я могу позволить себе такие траты. Я его успокоила – муж работает в телефонной связи. Как-то про мужа я всё время забывала. И на звонках  не экономила. Эта мания на звонках экономить у них национальная. Он звал побыть с ним на съёмках очередного фильма. Однажды к телефону подошла его девушка. Я подозвала его и простилась. Прощай,  прощай, и помни обо мне(Гамлет).

Я выбралась на Запад в 39 лет из советского рая – ушли годы. Позже написала в стихах… потребовалось столько сил, а кто меня сюда просил? Вот она касса – билет второго класса. И к классу их, наверное, не прировняюсь  к первому.

Колечко  Юрино  пропало. Магия в нём была. М.б. оно и вывело любителя девочек на чистую воду скорби по терпеливой без меры жене. Я не следила за его карьерой, но как-то довелось посмотреть по тв фильм художественный без единого слова, где всё понятно. Шедевр. Он был всю творческую жизнь мастером высокого класса.

А сколько в своё время я перевела снятых им фильмов.

Операторская группа приехала со съёмок “Забрийски пойнт”Антониони из Америки. Одеты были в пуховые надувные куртки, неведомые нам, и меховые чуни. Де Сика в пальто, шапке-ушанке и валенках. На мне валенки 50го размера и 15 кг одежды , а сверху  чёрная шаль в цветах. Тогда на морозе -35 я операторскую группу к работе склонила( остальные могли погреться в вагончиках, а мы непрерывно снимаем), подарив этим десятки тысяч продюсеру фильма Карло Понти, тот меня в благодарность на обед с собой пригласил в тверской Селигер, оставив остальных работать. Переоделась я в гостинице, сняв тонну одежды, и, как пушинка, могла взлететь .За обедом мы общались свободно, дружески, я ему рассказывала о русском кинематографе. Карло в марте 72го вызвал меня на переговоры с Бондарчуком в ресторан “Арагви”, шутил и поразил всех обаянием. Софи второй раз была беременна.

А в экспедиции мы русская команда на  совместном с Италией фильме за грошовую зарплату вкалывали. Премия? Тошно вспомнить. Рабочий день и условия рабские, но энтузиазм зашкаливал.

Администратор, поменяв у проституток  по курсу один к пяти, выдал нам в конверте по 25 рублей мятой бумажкой. По 5 долларов получилось. Хотела подойти и в морду датьпри всех. Киношная западная братия –особая каста. Из-за таких, наверное, их кино заглохло. Все до денег ухватчивы. Да ещё на обмене на чёрном рынке жируют.

Я своих операторов на морозе горячим бульоном поила. Есть итальянцы разогретую еду , привозимую из ресторана Селигер, отказывались. Варили себе картошку. Изредка за наш столик садился Марчелло Мастроянни – ему личный повар готовил  еду из итальянских продуктов, даже воду привозил. Кормил нас, операторскую группу.

Нет мне ни с кем совпадений.  Этому долгожителю перед смертью написать бы   

 Ты мне остался должен. Знаю, что помнит.8.12.15          

Съёмки совместного с Италией фильма "Подсолнухи" Слева направо режиссёр Витторио де Сика, кинооператор Альфио Контини, переводчица, Людмила

Письмо Джона Ролфсона (перевод писем в тексте рассказа) 

July 19, 1966

My dear Luda...

One week. Paris is gay and bright and hot,the foreigners are invading and the French are fleeing, more rush and work piled up than I thought possible.

And I haven’t been  able to bring my thoughts back here...

How suddenly and unexpectedly that departure came, George embarrassed and me speechless in that wide open expance of glass and tile, and you formal and expectant and withdrawing at the same time.I wrote you in Warsaw and didn’t send it, because it was what I might have said all that silent day, and it was too late, and too soon...

And of couse next morning they wanted a circuit out of here, and then a two week heap of mail to plow through, and that evening an anti-Viet Nam demonstration at the American embassy and a late night circuit. More of the same all week long, and everybody wanting reports on what happened here. They take very long to write, because I keep stopping on tender moments in between the things they want to hear about.

So finally today I’ve had time to fill in the holes the dog dug in the yard, pick out one of those Russian folk songs on the guitar, take a little nap, and now gaze out of my office window across the seine to where the Sunday mobs are swarming around the feet of the Eiffel tower.It’s a very touristic spot, where they put my office. I could toss my vodka bottle right on the deck of a boat just like the one you made me film on the Obi...

It’s just as well that I can’t concentrate on Paris. I escaped a trip to Germany, only  by agreeing to go to London tomorrow, for ten days or so. I plan to goof off a bit, like a day or two, since deGaulle has decided to make me give up my

vacation by taking a trip around the world just then. Meanwhile tonight Mr.

Zorin has invited us over to the embassy to reminisce...I hope I haven’t had so many vodkas I tell the truth when they ask me what most thrilled me in Volgograd...or what memories I most cherish of the Soviet Union...or whether our Moscow office is adequate for our requirements...

Blocker and Painton were at the Viet Nam demonstration Monday night, and were honestly surprised to see me back in Paris. There was apparently a good bit of discussion when I didn’t show up for the press plane last Sunday. They weren’t sure they’d ever see me again...In any case they send you love.

I hope mine doesn’t show through too much in the letter enclosed for Intourist. If you think it’s inappropriate, just tear it up.Othewise, if it could any good, have George stick it in an ABC Moscow envelope and male to Intourist from there.They will think I just didn’t know the address, and won’t know you saw it first.

                                                   Mylove             J.

 

 Два моих письма Джону 14th of August 1966, Moscow

Dear John,

Haven’t heard from you since you wrote me the first letter.Where are you ? I wrote you on the 16thof July. I have met  George who had given me the perfume sent by you.I am playing with the golden bottles and missing you terribly.On the 1st of July I was hearing you on the radio from London- Micle Stuart’s sequences seemed to be too long.

I am OK.Till my vacation in the middle of September I’ll be with the Italian exhibition in Moscow.9-10 hours a day I am busy at work. When I come at home, I am with you, back in June.Don’t tell mt “Luda, don’t...” I will, I am happy this way.

                                                                  Love     Luda

                                                      

 

 25.8.66 МоскваMy dear John,I am sad not to hear from you. Almost two months have passed. I replied your letter on the 16th of July, and the other two letters of August i didn’t send.On Sundays i telephone to George.Once we met - he gave me the perfume you had sent for me.I am playing with the golden bottles, I love them.

I have been very busy this month with the group of more than a hundred people arrived for the Italian exhibition in Moscow.It opens on the 1st of September. I am planning to leave for my vacantion on the 10-12 of September and shall be back on the 7th of October.

There is a beautiful place near Gagry on the Black Sea, very few people in it.

It will be the first vacation I pass with Svetlana. She is coming to live in Moscow, her husband has already arrived and works here.

I am missing you, John ! Once I heard you on the radio from London on the 18th of July, you was interwiewing Micle Stuart on Vien Nam.

I see us both so vividly in June, wherever I am, and at this moment in a huge

Leningradsky hotel.Remember, one night when i missed the train and telephoned you in despair – it  was near here... 


 

© Copyright 2009. All rights reserved. August 6, 2009

> Вы можете использовать материалы в некомерческих целях, при условиии сохранения авторства и указания ссылки на сервер <